Специальные дисциплины

Генеалогия

admin — Tue, 13 Jul 2010 16:31:47 +0000

Генеалогия (в переводе с греческого — «родословная») — наука, устанавливающая происхождение индивидов и отношения родства между ними, а также изучающая историю отдельных родов и их роль в социально-экономической и общественной жизни эпохи.
Трактовки предмета генеалогии и ее задач чрезвычайно разнообразны — от предельно узкой, ограничивающей ее функции только достоверным доказательством факта родства, и до расширительного толкования, которое наряду с реконструкцией собственно родословных включает исследования исторических биографий, истории семейств и их имущественного положения, социального статуса, места в системе государства, вклада в общественную и культурную жизнь. В современной науке последняя тенденция явно.преобладает.
Разумеется, возможности использования генеалогических данных в историческом исследовании неодинаковы для разных периодов истории: начиная с эпохи Нового времени, они явно утрачивают свое былое значение. Однако применительно к истории средневековья генеалогия может и должна ставить перед собой самые широкие задачи. Это определяется той исключительной важностью, которую имели отношения родства и принцип наследственности в феодальную эпоху.
В любом классово-антагонистическом обществе происхождение играет важную роль, определяя социальный статус индивидуума, его принадлежность к определенному классу, сословию, касте. Однако в средние века эти вопросы занимали совершенно особое место в системе общественных отношений. Сословность —■ характернейшая черта средневекового общества, и принцип наследственной передачи социального и имущественного статуса, собственности, власти и других общественно-политических функций, прав и привилегий каждой социальной группы в отдельности был именно тем механизмом, благодаря которому воспроизводились и консервировались существующие общественные отношения и структуры. Прежде всего это относилось к самому социальному делению общества. Происхождение, кровь родителей или одного из них изначально определяли дальнейшую судьбу индивидуума, его принадлежность к привилегированным (дворянство, духовенство) или неполноправным сословиям (горожане, крестьянство). Хотя отношения между сословиями, например между феодалами и крестьянами, и не носили характера родственных связей, их статус, взаимные права и обязанности, общественные функции передавались по наследству из поколения в поколение. Свобода, участие в политической власти, управлении и военном деле превратились со временем в наследственные привилегии. Необходимость их охраны породила ревностное отношение к вопросам происхождения и соответствующую социальную политику, регулирующую доступ в ряды свободных, полноправных и привилегированных групп. В эпоху перехода к феодализму и на ранних его этапах брак неравноправных партнеров нередко ухудшал социальный статус их потомства, который приравнивался к статусу менее «благородного» из родителей (это относилось, в частности, к бракам с несвободными — рабами и литами), что, естественно, препятствовало заключению подобных браков.

Направленная социальная политика

admin — Mon, 12 Jul 2010 16:34:38 +0000

Вследствие направленной социальной политики в большинстве западноевропейских стран дворянство постепенно (к XII—XIII вв.) превратилось в сословие, избегавшее смешения с «неблагородными» слоями (разумеется, были и исключения, и отступления от общего правила, например сравнительная «незамкнутость» английского дворянства, но нигде оно не поощряло брачных союзов за пределами своего круга). Кастовость существовала и внутри самого этого сословия, порождая его деление на рядовое дворянство и знать, родовитую аристократию.
Прочие сословия, включая духовенство, были более «открытыми» и мобильными. Тем не менее это не означало, что они не принимали во внимание вопросов происхождения. Духовенство охраняло свои привилегии и наследственный статус своих должностей не менее ревностно, чем дворянство2, но вследствие целибата было вынуждено допускать в свои ряды представителей других сословий: выходцев из горожан, чиновной среды, крестьян-, ства.
«Генеалогический фактор» играл важную роль и в жизни городского сословия, особенно его верхушки — патрициата, власть которого приобрела характер наследственной, а брачные связи заключались в весьма узком кругу. Своеобразные представления о престижности происхождения и достойных брачных союзах существовали и в среде средневекового купечества и ремесленников, которые вкладывали в эти понятия иной смысл, чем дворянство. Для них благородство происхождения определялось статусом свободного человека, членством в цехе или гильдии, размерами состояния.
Не чуждо было понятие благородства и средневековому крестьянству, для которого критериями были имущественный и социальный статус, авторитет в общине, наследственное отправление должностей в общинном управлении и т. д.
В целом, несмотря на то что социальная структура средневекового общества допускала пополнение высших привилегированных слоев за счет наиболее предприимчивых и одаренных представителей бюргерства и крестьянства, господствующие психологические установки обеспечивали неукоснительное действие принципа «чистоты» и «благородства» крови, который начал подвергаться сомнению только в эпоху упадка самой феодальной системы 3.

Вопросы генеалогии

admin — Sun, 11 Jul 2010 16:35:01 +0000

Вопросы генеалогии играли не последнюю роль и в экономической жизни эпохи. При феодализме права собственности, прежде всего на землю, были неразрывно связаны с социальным статусом человека и также передавались по наследству, и поэтому разработка проблем феодальных поземельных отношений невозможна без учета таких факторов, как браки и их роль в формировании крупного землевладения. Дальнейшие судьбы . земельной собственности во многом определялись господствовавшими принципами наследования недвижимости — дроблением ее между всеми потомками или, напротив, системой майората или минората. Оказанное выше справедливо и для других видов собственности, например для истории формирования раннего капитала.
Генеалогический фактор оказывал ощутимое воздействие и на демографические процессы в средневековом обществе, формируя брачно-семейные отношения. Сословная «ограниченность» брака, его подчинение имущественным, родовым, династическим интересам определяли господствующие взгляды на брак, широту брачного рынка, круг выбора партнеров для каждой специальной группы в отдельности4. Это в свою очередь влияло на средний брачный возраст, уровень рождаемости, смертности, наследственные заболевания каждой категории, населения.
Сословность феодального общества сформировала наследственный характер профессиональных занятий и должностей в органах государственного и политического управления.
Происхождение и принадлежность к определенному слою с его традициями изначально определяли уровень образования и культуры, психологию, идейные воззрения, вероисповедание индивида и даже его язык, так как в определенные периоды средневековья он носил «сословный» характер (простонародье и знать разговаривали на разных языках, как это было, например, в Англии после нормандского завоевания).
Первостепенное значение имел генеалогический фактор в политической истории феодального общества. Это прежде всего относилось к наследственной передаче верховной власти. Родословие определяло здесь права и преемственность правящих династий. Родственные связи или противостояние семейств друг другу во многом определяли характер и содержание политической борьбы в средневековье, которая нередко приводила к возвышению одних и поголовному истреблению других кланов наряду с другими более важными последствиями социально-экономического порядка. Примером может служить брачная политика Эдуарда III английского, которая, несомненно, способствовала складыванию ситуации, приведшей к войне Алой и Белой роз. В надежде укрепить правящую династию он заключил ряд браков своих наследников с представителями могущественных и знатных родов, но, сосредоточив в своих руках колоссальные земельные владения, эти семейства, связанные с королевским домом, стали соперничать с ним, что привело к многолетним кровавым усобицам, гибели целых аристократических родов, смене династии и разорению страны.
Не менее убедительной иллюстрацией влияния «генеалогического фактора» на политические судьбы страны служит знаменитая история шести браков Генриха VIII, благодаря которым были спровоцированы разрыв с Римом и Реформация в Англии. Сам Генрих и его наследники от испанского и английских браков в течение полувека заставили страну трижды сменить вероисповедание и внешнеполитическую ориентацию.

Родословные западноевропейских королевских домов

admin — Sat, 10 Jul 2010 16:35:32 +0000

Родословные западноевропейских королевских домов носили, интернациональный характер. Поэтому без учета генеалогии невозможно постигнуть средневековую систему международных, отношений. Браки царствующих особ определяли устойчивые дишгоматические союзы, оказывали огромное влияние на судьбы целых народов и государств, объединяя их' в гигантские империи или сталкивая в династических войнах. Достаточно вспомнить многочисленные конфликты, возникавшие вследствие династических и территориальных притязаний, — Столетнюю войну Англии и Франции, войны за различные «наследства», которые постоянно лихорадили Европу. В то же время матримониальные планы могли в мгновение ока обратить соперников в союзников. Известна, например, попытка объединить враждовавшие Англию и Францию в рамках одного государства в результате брака детей Карла VI французского и Генриха V английского. Англо-испанский союз в XVI в., скрепленный браком Марии Тюдор и Филиппа II, делал союзниками протестантскую Англию и величайшую католическую державу — империю Габсбургов. Само возникновение последней —■ этого колоссального объединения земель и народов —■ также было результатом династического союза.
Таким образом, генеалогический фактор имел большой вес буквально во всех сферах жизни средневекового общества. Это и определяет возможности плодотворного использования генеалогии в исследованиях по экономической истории, истории классовой структуры средневековья и ее динамики, истории политических и государственных учреждений, власти, исторической демографии, этнической истории и менталитету феодального общества. Причем в любом из этих направлений генеалогия может не только поставлять исходный материал для дальнейших обобщений, но и служить путеводной нитью исследования, предлагая ■специфические методы познания исторических процессов. Она все •более тяготеет к сближению с собственно историей. Не случайно в новейших исследованиях генеалогию все чаще определяют не как вспомогательную, а как самостоятельную, специальную историческую дисциплину.-

Генеалогия — одна из древнейших исторических наук

admin — Fri, 09 Jul 2010 16:39:02 +0000

Генеалогия — одна из древнейших исторических наук. Интерес к своему происхождению был присущ человеку-изначально, В эпоху родового строя в устных преданиях сохранялась память об этногенезе народов, предках и их героических подвигах. Пред-? ставления об особой значимости кровного родства составляли важнейший элемент общественного сознания и культуры эпохи.
В античном обществе происхождение стало определять социальный статус человека — его свободу или несвободу,,гражданское полноправие. Знание этих корней и гордость деяниями предков имели здесь не только моральный престиж, но и социальный смысл. Уже у римлян появился обычай демонстрировать портреты и скульптурные изображения предков и свитки с их родословными. По свидетельству Плиния Старшего, у них «по отдельным шкафам были расположены изображения лиц, отпечатанные на воске, чтобы были портреты для ношения во время похорон человека, принадлежавшего к тому же роду... На родословном древе отдельные нарисованные портреты соединялись расходившимися в разные стороны линиями».В эпоху перехода к феодализму и раннего средневековья традиция сохранения в коллективной памяти народа истории предков, существовавшая у варварских народов, не прерывалась. Составление генеалогий — прозаических или поэтических — представляло собой особый жанр устного народного творчества5. Профессиональные певцы и сказители — скопы, ирландские фи-лиды и барды, скандинавские скальды — вплетали в ткань своих эпических песен родословные варварских вождей и королей.
За редким исключением эпические песни германских народов, содержавшие родословные предания, не дошли до нас, но наличие таковых у древних германцев засвидетельствовал Тацит: «...они восхваляют в старинных песнях, которые представляют у них единственный вид воспоминаний и хроник, Туисто, земнородного бога, его сына Манна, происхождение народа и его родоначальников». От племенных богов — сыновей Манна выводили свое происхождение племена ингевонов, истевонов и герми-нонов.
Однако ценность тех немногих эпических песен континентальных германцев, которые сохранились и были позднее записаны, в значительной степени снизилась для генеалогии из-за того, что они подверглись литературной обработке и пережили так называемую эпическую циклизацию, когда реальные родственные связи героев искажаются и заменяются произвольными и фантастическими. (Так, в сказании о Дитрихе Бернском, в образе которого была выведена подлинная историческая личность — остготский король Теодорих, он превращается в племянника героя другого эпического цикла — Эрманариха, в нарушение действительных исторических фактов и хронологии.)
В гораздо лучшей сохранности до нас дошли родовые предания скандинавских народов Северной Европы. Совершенно особое место среди памятников этого рода занимают исландские родовые саги, которые отличались большой точностью и исторической достоверностью. Семейная традиция препятствовала привнесению фантастических и мифологических элементов и произвольной трактовке генеалогии отдельных родов. Позднее на основании родовых саг были созданы уникальные генеалогические своды «Книга об исландцах» Ари Торгильссона (1134—1138) и «Ланднамабок» (XIII в.) о потомках первых поселенцев Исландии и важнейших событиях в истории их родов. Но с XIII в. и исландские родовые предания стали обрастать мифологическими элементами, за что получили название «лживых саг».

Христианизация варварских народов

admin — Thu, 08 Jul 2010 16:49:08 +0000

Христианизация варварских народов, а вместе с ней и приобщение к античной культуре привели к необходимости переосмысления господствовавших стереотипов в родословиях и соотнесения их, с одной стороны, с библейскими представлениями, с другой — с античной традицией. Этот компромисс выразился в том, что родословные правящих династий стали возводить к Ною и Адаму, в то же время сохраняя среди предков в курьезном соседстве с ними римских богов и античных героев. Короли Британии, например, провозгласили себя потомками легендарного Брута, внука Энея. От царей Трои две линии родства вели их в одном направлении к Юпитеру и Сатурну, а в другом — через Яфета к Ною. Дань увлечения античными героями отдали и другие народы. Саксы, как свидетельствует Видукинд, считали своими предками воинов Александра Македонского, чья армия после его смерти «рассеялась по всему лицу земному».
Развитие института королевской власти и становление раннефеодального государства привели к тому, что новыми родословными легендами обзавелись готские, лангобардские, бургундские, франкские, англосаксонские королевские династии. Эти мифологизированные генеалогии вошли в средневековые хроники и ранние исторические сочинения. Проблема происхождения варварских королевских домов приобрела в эпоху раннего средневековья особое политическое звучание. Идея развития государственности и законной преемственности власти от римских императоров к германским королям требовала от историков обоснования глубокой древности происхождения последних. В соответствии с этим социальным заказом и интерпретировались генеалогии готских, лан-гобардских, франкских и других династий в сочинениях Исидора Севильского, Кассиодора, Иордана, Павла Диакона, Григория Турского.
В этот период среди прочих произведений нарративного жанра по насыщенности генеалогической информации выделяются агиографические сочинения. Наряду с легендами о происхождевии христианских святых жития излагали родословия многих реальных исторических деятелей — светских правителей, епископов, 'основателей монастырей и т. д.
Развитое средневековье открыло новую страницу в истории генеалогии. Обособление дворянства в замкнутое сословие, развитие субинфеодации и складывание системы связей и соподчинения внутри господствующего класса способствовали пробуждению интереса дворянства к проблемам происхождения и родства. Вопрос о чистоте крови неоднократно поднимался на протяжении жизни дворянина: при посвящении в рыцари, присвоении герба, при заключении брака. Право участвовать в рыцарских турнирах также подкреплялось родословной. Неудивительно, что в эту пору развитие генеалогии происходило параллельно с геральдикой. Именно герольды были первыми профессиональными знатоками генеалогии. Путешествуя от одного феодального двора к другому, .они собирали информацию о происхождении и родословных различных представителей дворянства, так как их обязанностью было прославлять участников рыцарских турниров и давать справки о них. Герольдами и были составлены старейшие в Западной Европе родословные книги, которые содержали генеалогии в качестве приложения к рыцарским гербам.
Первоначально для подтверждения дворянского происхождения и права участвовать в турнирах требовалось, чтобы у данного лица четверо предков были дворянами. Со временем в Западной Европе распространилась система «seize-quartiers» или «trente-deux quartiers» — предоставление доказательств, что все 16 или 32 предка как по мужской, так. и по женской линии принадлежали к дворянству. На практике же это условие далеко не всегда выполнялось, даже во Франции, откуда пошел этот обычай.

Индивидуальный спрос на составление семейных родословий

admin — Wed, 07 Jul 2010 16:49:53 +0000

Индивидуальный спрос на составление семейных родословий неуклонно возрастал, их количество множилось.. Родословная, составленная и зафиксированная герольдами, впервые в истории стала приобретать характер документа, обладающего юридической силой.
Однако в эту эпоху генеалогия была еще далека от науки и носила чисто прикладной характер. Родословные составлялись без какой-либо научной критики на основе малодостоверных, а порой и сознательно фальсифицированных семейных воспоминаний и преданий. Запись ранних родословий велась в нарративной форме.
Общий подъем наук в эпоху Возрождения благотворно отразился и на генеалогии. В: XV в. появился ряд ценных справочных публикаций по истории правящих династий. Начали складываться первые генеалогические коллекции, рассчитанные не на конкретного заказчика, а на использование их историком. В это же время была выработана и утвердилась удобная графическая форма фиксации родственных связей — генеалогическая таблица. Генеалоги XV в. наряду с устной традицией Стали шире использовать для составления родословных различные документы: копии из капитуляриев, грамоты, выписки из хроник и др.
Подлинный расцвет генеалогии в Западной Европе, ее «золотой век» приходится «а XVI—XVIII столетия. Именно в это время: начали закладываться основы научной генеалогии: в ее обиход прочно входит критическое изучение документальных актов, мемуаров и вещественных памятников, на которых основываются; родословные. Непременным требованием к серьезным генеалогическим трудам стало подтверждение каждого их положения выдержками из источников (регестами) или отсылками к ним. Критический подход был не только следствием закономерного развития науки и ее методов. XVI—XVII вв. — период резких социальных сдвигов, которые затронули различные группы дворянства, эпоха подъема из безвестности новых семейств, аноблирова-ния выходцев из буржуазных слоев, которые стремились немедленно обзавестись приличествующей родословной. Спрос породил широкое предложение фальшивых генеалогий, которые обосновывали древнее происхождение вчерашних торговцев или судейских.
Наиболее яркий пример практической «критической» генеалогии этой эпохи ■— работа, проводившаяся английскими герольдами со времен Генриха VIII по конец XVII в. Им вменялось в обязанность совершать регулярные визитации во все графства страны, проверяя достоверность родословных местного дворянства. Герольды сличали их с церковными приходскими записями, грамотами, манориальными документами, скрупулезно обследовали надписи на саркофагах в родовых гробницах, гербы на старинных витражах. Родословие, выдержавшее проверку, заносилось в «Книгу визитации», регистрировалось в герольдии и получало юридическую силу. Имена же тех, кто присвоил себе незаконные родословные, вывешивались на крестах в главных городах графства, оповещая всех, что именовать самих нарушителей и их потомков прежним'титулом запрещено.
Подобное начинание в масштабах всего государства было уникальным в истории генеалогии. Лишь в Ирландии предпринималась попытка массовой проверки родословных, но состоялось всего три визитации. Тем не менее контроль за достоверностью родословий осуществлялся повсеместно, хотя и не в столь широких масштабах (во Франции, Германии, Венеции и других итальянских государствах). Во Франции, например, незаконное присвоение титула влекло за собой штраф, а подделка документов, удостоверяющих дворянское происхождение, каралась еще суровее — вплоть до отправки на галеры.
В XVI—XVII вв. вышло большое количество справочников по генеалогии королевских и аристократических родов. В значительной степени их появлением научная генеалогия обязана скрупулезному труду историков-эрудитов, посвятивших себя собиранию и критическому изданию неизвестных ранее документов из; церковных и монастырских архивов и других источников.

Золотой фонд французской генеалогии

admin — Tue, 06 Jul 2010 16:50:12 +0000

Золотой фонд французской генеалогии составили труды Дю-. шене, Дю Буше, Гишенона, Ла Рока, братьев Сен-Марте, Ле Ла-бурера, Менестрьера, д'Озье, Дюканжа и др. Подлинной вершиной стала работа П. Ансельма (П. де Гибура), обобщившая генеалогии французского королевского дома, высшего дворянства и чиновничества. В Англии успехи генеалогии в XVI—XVII вв. связаны с деятельностью елизаветинских «антиквариев», основавших в 1586 г. историческое общество. Усилиями У. Бартона, У. Пола, Т. Джекилла, С. Арчера, Р. Гловера, У. Кемдена и других были написаны локальные истории различных графств Англии, содержавшие родословные местного дворянства. Высшим достижением английской генеалогии этой эпохи стал труд Дугдейла, посвященный родословным английского баронства, долго остававшийся непревзойденным. В Испании в XVII в. Луис Саласар и Кастро предпринял подобное фундаментальное издание генеалогий аристократических семейств.
Критические методы получили распространение и в Германии, которая дала плеяду выдающихся специалистов в этой области — Изингера, Геннигеса, Целлиуса, Риттершозена и многих других.
В XVI—-XVIII вв. усилился чисто научный интерес к теоретической генеалогии: разрабатывались методы составления родословных таблиц и росписей, системы нумерации родства. Постепенно лидерство в теоретической генеалогии перешло к немецким ученым (Имгоф, Келер, Кох и др.). В 1721 г. была основана первая кафедра генеалогии в Венском университете. С середины XVIII в. активно разрабатывались учебники и курсы лекций по теоретической генеалогии, первый из которых был прочитан в Геттингене.
Эпоха буржуазных революций XVIII—XIX вв. принесла некоторое охлаждение к генеалогии, которая традиционно занималась-лишь аристократическими семействами. Это было особенно заметно во Франции после Великой французской революции. Несмотря на это, здесь продолжали появляться работы по родосло-, виям провинциального дворянства. В Англии же наблюдалась противоположная тенденция. Победа в наполеоновских войнах способствовала обращению англичан к своему прошлому, а также появлению новых работ по генеалогии: трудов Коллинза, посвященных английскому пэрству и баронству; локальных генеалогических исследований в многотомной викторианской истории графств Англии и др. Ряд непревзойденных генеалогических ра--бот по истории как крупных аристократических родов, так и провинциального дворянства выходит из-под пера немецких авторов. Они по-прежнему лидировали в теоретической генеалогии (Виль, Гаттерер). В своих трудах и учебниках они впервые стали разрабатывать генеалогию как вспомогательную историческую дисциплину, которая стоит в одном ряду с геральдикой, хронологией, дипломатикой и т. д.

Cтремление к актуализации исследований

admin — Mon, 05 Jul 2010 16:50:47 +0000

Характерная черта новейшей генеалогии — стремление к актуализации исследований, поиск новых аспектов в них, сближение с другими дисциплинами — при этом не только историческими, но и естественными: биологией, генетикой, медициной, психологией. В современной генеалогии находят широкое применение математические методы.
Все большие права приобретает генеалогия в социальных исследованиях. Она находит применение при изучении классовой и социальной структуры средневекового общества и в особенности специфики положения отдельных социальных групп, их мобильности. Генеалогия позволяет проследить условия формирования различных категорий населения: из кого они рекрутировались; какими путями достигали финансового благополучия; каковы были их взаимоотношения с другими слоями общества. Исследуется и социальная психология этих групп — мотивация выбора профессии и рода деятельности, господствующие религиозные воззрения и т. п.
Ярко выраженная тенденция современных работ — интерес к происхождению недворянских родов: крестьянства, бюргерства, купечества, чиновничества. Очень популярны работы по происхождению различных категорий средневековых ремесленников — каменщиков, плотников, ткачей, построенные на материале частных актов, контрактов, подрядов, документации городских магистратов. Использование этих и других нетрадиционных для генеалогии источников (судебные протоколы, налоговые списки, документы о массовых амнистиях после социальных волнений) делает реальным восстановление истории семей даже таких категорий, как наемные работники и подмастерья. Опыт подобных исследований есть в Англии. По описям и прочим сеньориальным документам вплоть до X—XI вв. прослеживаются историк крестьянских фамилий.
Безусловно, перспективное направление, в котором лидируют французские историки, — использование данных генеалогии в-истории государственных учреждений, анализ природы и происхождения чиновничества.
Широкое применение нашла генеалогия в исторической демографии. Средневековье не оставило нам надежных статистических данных о народонаселении, его динамике: рождаемости и смертности, потерях в результате войн и опустошительных эпидемий. Применительно к этой эпохе современной социальной демографии приходится оперировать приблизительными цифрами,, косвенными данными. Многие из этих массовых подсчетов базируются на использовании данных научной генеалогии, выведенных в результате многолетних наблюдений генеалогических закономерностей, одна из которых — установление приблизительной: длительности жизни одного поколения. На основании анализа обширного генеалогического материала доказано, что в среднем' на столетие приходится по три поколения по мужской и четыре поколения по женской линии. Средняя разница в возрасте между отцом и детьми составляла приблизительно 30—35 лет, ■ матерью-и детьми — 20—25 лет. Генеалогия дает также возможность, судить о среднем брачном возрасте и средней рождаемости в различных социальных группах, а следовательно, об их динамике.. Эти данные хорошо поддаются машинной обработке.

Применение генеалогии в сочетании с исследованиями по медицине

admin — Sun, 04 Jul 2010 16:51:22 +0000

Интересные результаты дает применение генеалогии в сочетании с исследованиями по медицине, биологии, генетике, криминалистике. Данные генетики, знание законов наследственности в; свою очередь уточняют наше представление о генеалогических, закономерностях, благодаря чему устраняется, например, один из мнимых парадоксов генеалогического счета. Известно, что числе предков каждого лица возрастает в геометрической прогрессии. Средняя разница в возрасте между поколениями родителей и детей — от 20 до 35 лет. В результате, если следовать только математическим закономерностям, у каждого из нас уже в двадцатом поколении окажется более миллиона предков, а в тридцатом поколении их количество превзойдет реальное население земного шара в ту эпоху. (На этом основано остроумное заявление английских генеалогов, что любой, желающий считать себя потомком Вильгельма Завоевателя, имеет на это право, так как среди миллиона его предков до XI в. обязательно отыщется кто-нибудь, состоявший в родстве с нормандским герцогом.) На самом деле количество реальных предков1 гораздо меньше вследствие перекрестных браков близких родственников и узости круга, из которого выбирали брачных партнеров. В результате -одно и то же лицо могло занимать сразу несколько мест в рядах предков. Генетика еще более уточняет этот момент. Наследственность человека определяется всего 24 хромосомами, которые он получает от обоих родителей. Следовательно, он не может иметь более 48 реальных, или, как их называют, «эффективных», предков. Правда, современная наука еще не в состоянии распознать их среди общей массы предков.
В свете этого особый интерес приобретает изучение наследственности по мужской линии, так как известно, что лишь одна хромосома, определяющая мужской пол ребенка, абсолютно во всех случаях переходит от отца к сыну. Следовательно, каждый мужчина несет в себе по меньшей мере одну хромосому от прародителя. Это представляет специфический интерес при изучении наследственных признаков или заболеваний, передающихся по мужской линии, — знаменитые «габсбургская губа», носы Бурбонов, деформация пальца в семействе графов Шрусбери и т. д. (рис. 1—4). Возникновение таких патологий связывают с распространением в средние века, инбридинга •— браков близких родичей. Вопреки расхожему представлению, это явление не заслуживает однозначно, отрицательной оценки. Современная генетика доказала, что браки в «своем кругу» способствовали формированию у отдельных замкнутых популяций определенных комплексов генов, которые могли давать преимущества в биологическом отборе. В этом отношении в более выигрышном положении находилось дворянство, которое существовало в лучших условиях, лучше питалось и т. д. Однако и наследственные патологические признаки, если они возникали в популяции, сохранялись в высокой концентрации, о, чем свидетельствуют приведенные выше примеры.
Сказанное выше о роли наследования по мужской линии нисколько не умаляет того интереса, который проявляется в новей-' шей генеалогии (немецкой, французской, американской) к родству по прямой женской линии. Оно не имело практического значения в средние века, но важно в. теоретических и научных целях, в первую очередь в социальной демографии, так как позволяет наиболее полно представить потомков всех членов рода. Это необходимо для более точного выявления генеалогических закономерностей.