Отдельно взятый этноним
Отдельно взятый этноним, особенно если он многократно повторен в источниках, может пролить свет на историю межэтнических отношений. Так, греческое «эфранкесис» («ставший франком»), как называли человека, принявшего веру и обычаи латинян, приобрело в палеологовской Византии ругательное значение. С начала XIV в., после бесчинств Каталонской компании, бранным стало и слово «каталанец» — так говорили о жестоком или уродливом человеке безотносительно его национальной принадлежности. Не менее информативны бывают и обозначения других народов. Когда, например, в каролингской Франции венгров именовали гуннами, а арабов и берберов — вандалами, налицо не только анахронизм, но и совершенно определенное эмоциональное отношение. Поскольку народное сознание приписывало едва ли не каждой этнической группе характерные поведенческие особенности, как правило, отрицательные, эмоциональную коннотацию имели и, казалось бы, вполне нейтральные этнонимы. По сообщению Якова Витрийского, студенты Сорбонны, объединенные в нарождавшиеся землячества, вечно дразнили друг друга: в глазах соседей, нормандцы были неисправимыми злоумышленниками, бретонцы — кровосмесителями, пуатевинцы — предателями, «французы» (т. е. жители И'ль-де-Франса) — женоподобными неженками и т. д. Случалось, что этнонимы вообще превращались в имена нарицательные. Так, в частности, произошло со словом Slavi, к.которому восходят немецкое Sklave, .английское slave, французское esclave — «раб». Такая метаморфоза стала возможной благодаря тому, что в раннесредневеко-вой Европе рабские фамилии комплектовались главным образом за счет славянских пленников, в массе своей еще язычников. Однако уже в XI—XII вв. связь эта стала мыслиться обратной: по мнению Титмара Мерзебургского, восточные соседи потому и зовутся славянами, что они жалкие и презренные, как рабы. Другой, менее известный факт: в Англии XII в. штраф за убийство нормандца назывался englisherie — яркое свидетельство неизжитого межэтнического антагонизма.
Разделы: История дисциплин