Этнонимика
Этнонимика. По сравнению с антропо- и топонимами этнонимы встречаются в средневековых источниках достаточно редко. Мы находим их по преимуществу в нарративных памятниках, прежде всего хронографических и географических, в которых перечисление племен и народов (соседних, враждебных, покоренных и т. д.) как средство организации событийного и прочего фактического материала играло в средние века важную роль. Менее употребительны этнонимы в документах, где, как правило, они фигурируют лишь эпизодически, например, при этнической характеристике участников сделки или в исторических экскурсах. Помимо собственно этнонимов источники содержат немалое число этно-антропонимов и этнотопонимов, т. е. имен людей и географических наименований, полностью или частично образованных от названий племен и народов. Таковы Дуне Скот и Франкфурт-на-Майне. При всей специфике подобных онимов, их следует рассматривать в тесной связи с этнонимами; в том, что касается этнотопонимов, это непременное условие научного анализа, поскольку в источниках они зачастую упоминаются вперемежку и наравне с этнонимами в строгом смысле слова (ср. Arverni и Arver-nia).
В медиевистике этнонимика имеет наибольшее значение для исследования раннего средневековья, особенно эпохи Великого переселения народов. Применительно к периодам классического и позднего средневековья этнонимы сравнительно редко привлекают специальное внимание историка, разве что при изучении таких своеобразных районов, как Шотландия и Прибалтика, где этнические процессы развивались с известным опозданием, или же в связи, с обработкой этноантропонимического и этнотопони-мического материала. В целом информативные возможности этнонимов не выдерживают сопоставления с возможностями топо- и антропонимии, гораздо более богатыми и разнообразными. Однако при исследовании этнической и этнополитической истории этнонимы представляют огромную познавательную ценность.
Проблемы обработки этнонимических данных примерно те же, что и в других разделах ономастики, и это вполне понятно: социолингвистическое функционирование имен собственных, независимо от их разновидности, подчиняется в целом одним и тем же законам. Неудивительно поэтому, что и в случае с этнонимией историк в первую очередь сталкивается опять-таки с трудностями идентификации. Оставляя в стороне не требующие особых комментариев факты различного написания энтонимов, искажения их при переводе на чужой язык и замены антикизирующими синонимами (о чем уже говорилось в связи с антропонимикой и топонимикой), остановимся лишь на тех вопросах идентификации, которые стоят наиболее остро при анализе именно этнони-мического материала. Как, например, истолковать присутствие этнонима «Ободриты» одновременно в низовьях Эльбы и на Среднем Дунае, зафиксированное одним и тем же источником — Ко,* ролевскими анналами? Убедительный ответ на этот вопрос пока не найден. Другая загадка: когда Беда Достопочтенным называет среди варварских племен ругиев, имеет ли он в виду германское племя, обосновавшееся в V в. в Норике и Паннонии, или же славян с острова Рюген? Единодушного мнения на этот счет нет. Здесь уместно сказать, что весьма гипотетическими, как правило, являются и основанные на сближении этнонимов со сходно звучащими топонимами попытки определить первоначальный ареал расселения и траекторию движения того или иного племени. Действительно ли, ругии вышли с Рюгена или это простое совпадение, каких ономастика знает предостаточно (ср. прибалтийский этноним «Корсь» с Корсикой)?
Разделы: История дисциплин